Репортаж

В павильоне №34 «Космос» вовсю готовятся к открытию центра «Космонавтика и авиация». Все экспонаты уже расставлены, развешаны и закреплены на своих местах. О десяти самых необычных рассказывает главный редактор журнала «Новости космонавтики», академик Российской академии космонавтики им. Циолковского Игорь Маринин.

СТАНЦИЯ «АЛМАЗ»

В 1965 году у нас образовалось новое КБ, которым назначили руководить Владимира Челомея. Оно должно было решать военные задачи и не имело никакого отношения к Министерству общего машиностроения, к которому, например, относилось КБ Сергея Королева. Так вот Челомей начал разрабатывать орбитальную станцию военного значения. И назвал ее «Алмаз». Потом, когда американцы высадились на Луну, советскую лунную программу закрыли, и мы сказали: «Будем теперь делать орбитальные станции». Но поскольку у Королева никаких орбитальных станций не проектировали, у КБ Челомея попросту взяли несколько корпусов этой его военной станции «Алмаз», прицепили к ним солнечные батареи, стыковочные узлы — и получилась гражданская станция «Салют». А Челомей, из-за того что у него забрали готовые корпуса, отстал с разработкой своей станции на несколько лет. Но все-таки в 1986 году он запустил первый «Алмаз», который не смог выйти на орбиту, а потом и второй. С ним все получилось. Туда много кто летал — Попович, Волынов, Глазков… се военные космонавты, даже бортинженеры были военные. У них на «Алмазе» стояли даже пушки специальной тульской разработки — для отстрела враждебных чужих объектов. Стоял огромный телескоп, они снимали земные объекты, там же проявляли фотографии, сканировали их и отправляли на Землю. Космический пост наблюдения, одним словом. Но потом появились оптико-электронные средства связи, и стало выгоднее отправлять в космос автоматические устройства, которые сами фотографируют и сами все отправляют на Землю. Так программу и свернули.

РАКЕТА-НОСИТЕЛЬ Н-1

Это разработка королевского КБ, которое сейчас называется «Энергия». В 1962 году Королев придумал создать программу облета Луны. Потом подсчитали, что для этого потребуется пять стыковок, а это очень сложно: вдруг хотя бы одна не получится? И тогда мы решили делать суперракету Н-1, то есть ракету с огромной грузоподъемностью. Тогда же и в США разрабатывали суперракету «Сатурн-5», которая могла бы доставить на Луну двух членов экипажа и поднимала 130 тонн — это очень много. У нас такой возможности не было, мощных двигателей не было, и Королев решил взять количеством: разместить на первой ступени лунной суперракеты 30 двигателей. Грузоподъемность у нее была 95 тонн. Для нее были построены стартовые комплексы, проведены четыре испытательных пуска, причем первый еще в 1969 году, до высадки американцев на Луне. К сожалению, все пуски оказались неудачными: Н-1 взрывалась на этапе отделения первой ступени. В 1972 году эту программу свернули, а в 1974 году сняли генерального конструктора «Энергии» Мишина и тогда же ликвидировали все, что касалось разработки Н-1, вплоть до технической документации. Все пустили под нож. Новым начальником стал выдающийся инженер Глушко, принципиальный противник Королева. Он считал, что идея Н-1 неправильная, и сделал свою ракету «Энергия», которая, кстати, поднимала 100 тонн. Она летала два раза, и оба раза успешно.

ДВИГАТЕЛИ НК-33 и НК-43

Это как раз те самые двигатели, которые Королев пытался поставить на суперракету. Которые взрывались. Сначала они назывались НК-15 сокращенно от «Николай Кузнецов» — это конструктор самарского КБ, где их разрабатывали. Уже после смерти Королева, после четырех неудачных пусков лунной ракеты Мишин велел переделать проект, сделать двигатели более надежными. И в том же КБ Кузнецова сделали более надежные модификации — НК-33 и НК-43. Их успели проверить, испытать, и пятый пуск уж точно был бы удачным, и лунная ракета наконец полетела бы. Но тут Мишина сняли, программу закрыли, и двигатели оказались никому не нужны. Их уберегли от уничтожения, и 30–40 лет они пролежали законсервированные. Мы продали около 20 штук американцам, но потом у них там случилась авария (наши утверждали, что по их собственному разгильдяйству), и их покупать перестали. Эти НК с тех пор и лежат в Самаре законсервированные. Их периодически открывают, проверяют, даже прожиг устраивают, то есть включают. Но больше ничего не происходит.

СТАНЦИЯ «МИР»

Первая гражданская орбитальная станция была, как я уже говорил, «Салют» — с одним стыковочным узлом. То есть туда мог приходить только один корабль. Ни пополнить запасы топлива, ни подвезти запасы продовольствия невозможно. Потом сделали «Салют-6» и «Салют-7» с двумя узлами, стало возможно стыковать там два корабля, два экипажа. Потом подумали: не хватает еще одного модуля, чтобы держать аппаратуру для исследований. И сделали многомодульную станцию со стыковочными узлами со всех сторон. Стали наращивать дополнительные блоки. В общем, получилась такая бандура весом около 150 тонн. Это и была станция «Мир». Запустили ее в 1986 году, и она пролетала 15 лет. Хотя ресурс был рассчитан на пять. Но ее проверяли, смотрели все критические места, продлевали ресурс, как обычно.

В итоге «Мир», конечно, начал сыпаться. В тот момент как раз наше правительство фактически перестало финансировать космонавтику. А американцы собирались строить свою орбитальную станцию, и у них там технически что-то не заладилось. Тогда наши им предложили дублирующий вариант базового блока станции «Мир», чтобы они вокруг него собирали новые модули. Те согласились, и получилась МКС. Причем какое-то время и «Мир», и МКС летали одновременно. А потом «Мир» затопили в Тихом океане, где обычно захоранивают все космические отходы. Как это делается? В космос летит транспортный корабль «Прогресс», его загружают мусором — это биологические отходы, ненужные и неработающие приборы… Потом «Прогресс» автоматически тормозится, и, так как он теплозащитой не покрыт, он разрушается под воздействием перегрузок и температуры. Все обломки, в том числе и мусор, падают в океан. Кстати, не только мы так делаем, это и американцы делают. И ничего вредного нет. Керосин вроде как безвредный. Гептил при взаимодействии с водой вообще превращается в удобрение, и все растет активно. Лишь бы не на людей падало.

БОР-4

БОР — это сокращение от «беспилотный орбитальный ракетоплан». История эта давняя. В середине 1960-х Министерство авиационной промышленности предложило ОКБ Микояна, где делают самолеты МиГ, сделать космический патрульный самолет. Чтобы с него можно было патрулировать Землю, находясь на орбите. Тогда все об этом думали — и американцы в том числе. Идея в том, что пилотируемый орбитальный самолет ставится сверху на мощный большой самолет-разгонщик, который поднимает его километров на десять, ракетоплан с него стартует и выходит на орбиту. Эта система называлась «Спираль», ее руководителем был инженер Лозино-Лозинский, но после трех неудачных пусков программу закрыли. Маршал Гречко сказал: «Фантазиями мы заниматься не будем», и всех специалистов из ОКБ Микояна, включая Лозино-Лозинского, перевели в НПО «Молния» — делать программу «Буран». Вот как раз там успешно испытали БОР-4 — беспилотный ракетоплан массой 800 кг. Это такая экспериментальная уменьшенная копия. В начале 1980-х БОР-4 запустили на легкой ракете, он совершил полтора витка вокруг Земли и сел на парашюте в Индийский океан. Там его и засекли австралийские ВВС, сфотографировали, пошел шум… В общем, в 1987 году полеты БОРа прекратили и стали на нем испытывать теплозащиту для будущего «Бурана».

МАКС

Расшифровывается как «многоцелевая авиационно-космическая система». Эта история развивалась параллельно с БОРом, суть примерно та же. Есть самолет-носитель (в данном случае реактивный Ан-225 «Мрия»), а на «спине» у него орбитальный ракетоплан. Это тоже разработка НПО «Молния» и Лозино-Лозинского середины 80-х годов. К сожалению, в то время уже разваливался СССР, не было денег, и вообще не до жиру. Главное, что идею не поддержали военные. У них все экономно, а тут новая система, да и много людей надо держать. Так и закрыли программу.